argonov (argonov) wrote,
argonov
argonov

О пользе и вреде критики во время творческого процесса

Пост про бета-готовность электронной оперы "Мы, XXII век" в нашей контаковской группе (https://vk.com/viktorargonovproject) оказался рекордным в её истории  почти по всем важнейшим показателям.

* Абсолютное число лайков (567) и репостов (173)
* Процент лайкнувших (20) и репостнувших (6) членов группы
* Процент лайкнувших (47) и репостнувших (14) уникальных месячных посетителей
* Суммарное число людей, увидевших запись с учётом репостов (12900)

Для сравнения, пост о готовности релиза "Переосмысляя прогресс" в 2015 году набрал 263 лайка и 75 репостов, пост о бета-готовности "Переосмысляя прогресс" в 2014 году - 152 и 41, а пост о готовности релиза "Русалочки" в 2013 году - крохотные 36 и 15. Все прочие перечисленные показатели у них были тоже ниже, и это нельзя объяснить одним лишь ростом числа членов группы или числа посетителей.

Я не ожидал такого результата. Думал, будет 200 лайков, может 300. Но не столько. Я до сих пор не вполне понимаю причины такой реакции. Но уже точно могу сказать, что получил хороший урок правильного отношения к критике. И вот почему.

Пожалуй, из всего что я писал, новая опера вызывала у меня больше всего сомнений. Временами мне казалось, что я пишу лучшую вещь за всё время. Временами меня одолевал пессимизм. Действительно ли хорошую вещь? Может быть, всё наоборот? Может быть, я исписался и пишу нечто, что мне даже самому не очень нравится (но я в этом не признаюсь)? Или не исписался (себя всё ещё удовлетворяю), но стал менее понятным для аудитории, и не только  сложившейся, но и потенциальной новой?

Этот пессимизм был в значительной степени вызван критикой, которой я подвергался начиная с апреля. Тогда я официально заявил о работе над оперой и стал показывать инструментальные демки людям, мнение которых для меня важно. И почувствовал (а местами - открыто услышал), что материал их не впечатляет. До готовности текста было ещё далеко, а вот мелодии заметно критиковались - и мои, и Климковского. Хотя и критиковались странно: разные критики давали разным мелодиям совершенно разные рейтинги.

С мелодиями Климковским ситация была проще. Во-первых, она не особенно касалась меня и моей концепции. У меня была всегда в запасе отмазка, что это мелодии не мои, так что и претензии не ко мне. Во-вторых, даже если я приму критику всерьёз, у меня была возможность выбрать из большого репертуара Андрея другие мелодии. И я исключил из оперы две из четырёх мелодий Андрея, а вместо них вставил его же "Звёздные грёзы детства". Я руководствовался своим обычным принципом: я должен быть твёрдо уверен, что мелодия мне лично нравится. Относительно исключённых мелодий у меня к апрелю уже были сомнения. Они красиво звучали в инструментальных оригиналах Андрея, но с моими аранжировками и текстами - не очень. Зато "Звёздные грёзы детства" сразу легли так хорошо, что я решил сделать эту мелодию лейтмотивом. Повторив, как минимум, в двух частях. И с этого момента я больше не обсуждал всерьёз с критиками мелодии Климковского, так как теперь был уверен, что они однозначно хороши.

Сложнее оказалась ситуация с моими мелодиями. Все они тоже были покритикованы, названы "типичными для меня", но "проходными". А это пахло сломом моей привычной системы отбора своих мелодий. Долгое время у меня хорошо работал следующий принцип. Если сочинённая мелодия сильно нравится мне сразу после сочинения - это ничего не доказывает. Но если она продолжает сильно нравиться на следующий день - то она действительно хороша, и с этим, скорее всего, будут согласны и слушатели. Но теперь это как будто дало сбой. Особенно для части 3. Её запев и припев я считал однозначно хорошими мелодиями, но их назвали проходными, а в одной из строчек даже усмотрели "шансон". В свою очередь, эти мелодии мне к этому времени и самому приелись, что закономерно при многократном прослушивании одного и того же. Поэтому я не мог дать внятное объяснение: либо эти мелодии всё же посредственны (значит, моя система оценки сломалась), либо в данном случае мнение критиков нерепрезентативно (они недопоняли эти мелодии, либо их личный вкус именно здесь отличается от моего). Подверглись критике и мои мелодии из части 2, но с ними ситуация обстояла иначе. Я сам считал их слабее мелодий части 3. Стратегически это было лучше, так как не ставило под сомнение адекватность моей самооценки. Но тактически это было хуже, так как означало присутствие в опере мелодий, которые толком не нравятся никому.

Идеальным решением в этой ситуации было бы сохранить то, в чём я уверен, и переделать/сократить то, в чём не уверен. Довести произведение до такого уровня, где у меня не было бы сомнений в его шедевральности, и уже не оглядываться на критику. Но из-за "замыленности" слуха после длительной работы с материалом, моя собственная оценка была неадекватно смещена в негатив. Мелодии, даже казавшиеся в начале замечательными, успели поднадоесть. И кидаться в полный перфекционизм здесь было бы не только трудозатратно, но и, возможно, бессмысленно, так как и новые мелодии при длительной работе надоедят до такого уровня, что опять потребуется мнение критиков. Поэтому я принял следующее взвешенное решение.

1. Оставить на месте всё, что зимой казалось однозначно хорошим. Даже если сейчас оно надоело, и критики критикуют.
2. Изменить то, в чём я не был уверен. Если не довести до уровня шедевра, то заметно улучшить - как на свой вкус, так и на вкус критиков.
3. Дописать хотя бы одну дополнительную мелодию, в которой я был бы уверен.

Первая волна изменений в рамках этой программы пришлась на апрель-июль. В этот период я работал только с инструменталом и обрывками текста, мысленно накладываемыми на музыку.

Запев части 3 я оставил без изменений, доверившись своей изначальной положительной оценке. В припеве части 3 я оставил неизменными первые две строчки (я понял, что мелодия мне изначально так понравилась именно благодаря им) и переписал третью и четвёртую. В частях 2-3 я провёл немалую работу со вспомогательными партиями - арпеджио и подголосками, которые могли бы лучше раскрыть слушателю изначально задуманную эстетику. Особенно это заметно в финале части 2, где подголоски на базе связующей темы берут на себя ведущую роль. И мне они однозначно нравятся. Но свои вокальные темы части 2, несмотря на их общепризнанную слабость, я в тот период халтурно оставил без измнения. Надеясь, что вокал и текст исправят общее впечатление (это оказалось не совсем так).

Написал я и новые мелодии, а точнее - свои вариации на темы Климковского "сеанс связи" и "звёздные грёзы детства". Вариация на "сеанс связи" стала запевом части 4. Я не могу назвать её большим хитом, но как вариация она мне однозначно понравилась, и я даже не стал её ни с кем согласовывать. Она отлично драматически выполняет свою функцию. Вариация на "звёздные грёзы детства" заслуживает большего внимания. Она мне сразу очень понравилась. Поначалу я даже решил, что написал лучшую (а не "одну из лучших") мелодию за несколько лет. При этом, она оказалась довольно далека от оригинала. Я включил её в части 3 (как заключительную тему) и 4 (как припев). Из-за моего особого отношения к ней, я её показал первослушателям и опять неожиданно почувствовал прохладу. Но решил гнуть свою линию.

Вторая волна изменений пошла в августе-октябре. В августе я в основном дописал текст и мы начали активно писать вокал. Это добавило оптимизма в одних вопросах и пессимизма в других.

Сначала об оптимистичном. Были реабилитированы запев и припев части 3. Оба основных критика признали, что в инструментальном виде они звучали не очень, а с вокалом и таким текстом получается круто. Особенно это касается припева, который ещё и очень удобен для пения. Сейчас я уверенно считаю его одной из лучших мелодий оперы. Хорошо вокал лёг и на связующую тему части 2, компенсировав её "проходной" оттенок. Она создала впечатление "разрядки", "отдыха" после драматизма запева, хорошо подготавливая слушателя к припеву. Отлично лёг вокал и на запев части 4, то есть на вариацию на "Сеанс связи". Не зря я был уверен, что эта мелодия на своём месте. Наконец, была сделана вся бета-версия части 1, встретив явно положительную реакцию слушателей. Услышав, наконец, первый готовый трек, я получил некоторую почву под ногами: да, это добротно. Может, не так чувственно, как бывало в некоторых других вещах, но однозначно добротно и даже ново для CN.

Но вскрылись и новые проблемы. Прежде всего, с запевом части 2. С вокалом он зазвучал тупым повторением кучи шестисложных фраз одинакового ритма. Он показался мне просто ниже плинтуса. Тогда я решил всё-таки изменить его. Как и в припеве части 3, в запеве части 2 я сохранил неизменными первые две строчки (которые считал наиболее красивыми), но поменял третью и четвёртую. Критики признали, что мелодия стала лучше. Другого рода проблемы обнаружились с моей вариацией на "Звёздные грёзы детства". Она оказалась весьма неудобной для пения и капризной к фоностилистике текста. Я по-прежнему считал мелодию весьма красивой, но понял, что эта красота может быть раскрыта только при реально хорошем тексте и вокальном исполнении. Я внёс в неё мелодические коррективы, причём сделал целых 4 субвариации для разных мест ("Цвет сладкий вдохни", "Ты лишь допусти", проигрыш части 4, "Мы создали мир") и переписал текст - местами, радикально.

На этом эпопея с мелодиями кончилась, но подоспела новая критика - против всей концепции. Что мой сюжет одновременно скучен и перегружен философией, что его всё равно никто не поймёт, что в него трудно вжиться. И практика как будто подтверждала это. С середины сентября до конца октября вокал почти прекратил записываться, и я всерьёз стал подумывать, что пишу какую-то хрень, которую даже петь никто не хочет (просто не говорят прямо). Что все мои труды так и не исправили бледность мелодий, а знакомство солисток с полным текстом вовсе отбило у них энтузиазм. Конечно, были у застоя и и известные причины нетворческого характера - простуды, занятость по другим делам, неприоритетность быстрой записи части 4 (если говорить о Len). Но с частью 2 действительно была проблема. Вокал на неё (кроме связующих тем) ложился с трудом. Мы пробовали разные тональности, но шло туго. Ариэль всерьёз считала, что не может проникнуться песней, чтобы спеть её драматургически правильно. Благо, причина оказалась прозаичней: проанализировав музыку и уже записанный вокал, я понял, что часть 2 чисто технически очень сложна. И особенно припев - "Звёздные грёзы детства" (однозначно хорошая мелодия, в том числе, с точки зрения Ариэль). Мысль о том, что проблемы на самом деле носят чисто технический характер, вдохновила Ариэль инициативнее взяться за запись, частично с моей режиссурой - и в ноябре песня была записана, и записана хорошо. По иронии судьбы, за время простоя и неудачных попыток Ариэль на деле так прониклась текстом, что, по мнению некоторых людей, сделала часть 2 самым драматически филигранным треком в опере.

Часть 2 была принята слушателями с явным энтузиазмом, и это стало концом моих сомнений. Уже гораздо проще мы дописали части 3 и 4. Вопреки критике, сюжет и его сложные идеи оказались понятны слушателям. По крайней мере, значительной их части. Даже от насквозь философской части 4, как оказалось, у некоторых людей наворачиваются слёзы. А я считал её довольно сухой после чувственного финала части 3.

Высокие показатели слушательского отклика на готовность оперы убеждают меня в правильности стратегии, которую я проводил весь этот год. Критика нужна и полезна, но своё мнение должно быть на первом месте. Если оно устойчивое. Если я уверен, что делаю нечто замечательное - то мнения критиков не должны меня колебать. Если не уверен - тогда к их мнению стоит прислушаться.
Tags: искусство:музыка, творчество:организация
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments