Category: история

Просран ли космос, или что общего между Магелланом и Армстронгом

Первый орбитальный полёт человека состоялся в 1961 году, а первый полёт на Луну - в 1969. После этого ближний космос продолжил активно обживаться, появились станции и множество спутников прикладного значния. А с более далёкими пилотируемыми полётами получилось хуже. На Луну летали ещё несколько в 1970-х годах, потом прекратили. Пилотируемых же полётов к другим планетам не было вовсе.

Часто из этого делается вывод, что прогресс пошёл вспять, что "космос просран" и т. д. Но для лучшего понимания ситуации стоит вспомнить более давнюю историю освоения человеком новых пространств. Например, морских.

В античности и раннем средневековье межконтинентальное (тем более, кругосветное) путешествие казалось фантастическим. Примерно, как в XIX веке - путешествие космическое (тем более, межпланетное). Когда произошёл первый межконтинентальный морской переход? Есть версия, что тысячи лет назад некоторые предки южноамериканцев смогли добраться туда из Африки. Есть менее фантастические версии, что первыми открыли Америку (но не Южную, а Северную) викинги в районе X века. Если это так, то надо признать: после этих одиноких Гагариных и Армстронгов далёкое мореплавание было тоже "просрано". И даже не на десятилетия, а на века, если не на тысячелетия.

Первые хорошо документированные межконтинентальные переходы состоялись в 1490-х годах эскадрами Васько да Гамы (Западная Европа - Индия) и Христофора Колумба (Западная Европа - Центральная Америка). А первое кругосветное путешествие было совершено в 1520-х годах эскадрой Фернандо Магеллана. Впрочем, с огромными потерями: из 5 кораблей Землю обогнул лишь один, потеряв большую часть команды, включая самого Магеллана.

А дальше получилось примерно то же, что и с космосом. Коммерчески важные походы в Америку и даже Индию быстро стали регулярными. Кстати, многие люди не задумываются, насколько маршрут в Индию длиннее. Он не только огибает Африку, но и из-за течений включает в себя визит к побережью Южной Америки (см рисунок). И Колумб, и да Гама сами повторяли свои походы, а открытые ими земли начали активно осваиваться. Америка - грубыми методами, Южная Азия - поначалу относительно мягкими.

С кругосветными же путешествиями, которые имели лишь символическое значение (как и полёт на Луну), всё оказалось труднее. В 1520-х годах моряки Гарсия Хофре де Лоайса попытались повторить подвиг Магелланцев, но потерпели ещё большую катастрофу: Землю не обошёл ни один из кораблей, и лишь 8 моряков вернулись в Европу как пленники на чужих кораблях.

После этого кругосветные путешествия были заморожены почти на 50 лет. Вторая полноценная кругосветка состоялась лишь в конце 1570-х годов под руководством английского моряка и пирата Френсиса Дрейка. Но и после этого кругосветки веками оставались экзотикой. Почти все кругосветные экспедиции 1600-1700-годов отмечены в истории как выдающиеся и героические (например, плавания Джеймса Кука).

Кто-то может сказать: 50 лет для той эпохи - время не большое. Но оно колоссально по сравнению с временами между комерческими и захватническими рейсами в Америку и Азию. При всей кошмарности условий на кораблях тех дней, тысячекилометровые переходы транспортов с пряностями, золотом и солдатами уже в 1500-х годах были рутиной.

Поэтому я бы сказал, что заморозка лунных и межпланетных программ - не какое-то "предательство прогресса", а типичная в истории ситуация. Сначала человечество доказывает себе "мы это можем", а потом долго ждёт времён, когда такие достижения будут либо явно выгодны, либо хотя бы не столь экстремальны и опасны для участников.
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

сожжение Библии на русском языке

Оригинал взят у mi3ch в сожжение Библии на русском языке
После изгнания Наполеона из России, образованная часть русского общества жаждала особых культурно-просветительских инициатив. В декабре 1812 года, по указу императора Александра I, в Санкт-Петербурге было учреждено Библейское общество, с целью перевода Писания на разные языки и распространения его среди населяющих Россию народов. Президентом общества был избран друг царя, министр духовных дел и народного просвещения, князь Александр Николаевич Голицын. Сейчас в это трудно поверить, но в России не существовало Библии на русском языке, богослужения велись на малопонятном простым людям старославянском. Известно, что Пушкин, да и сам Александр I, читали Библию по-французски.

Церковная верхушка всячески противилась изданию Библии на «простонародном» русском языке, злостной крамолой звучала мысль о распространении текстов Писания среди широких слоев населения. Особой ненавистью к инициативам Библейского общества отличался президент Российской академии, адмирал Александр Семенович Шишков. Добиваясь закрытия общества, Шишков писал: «Обучать грамоте весь народ или несоразмерное числу оного количество людей принесло бы более вреда, чем пользы. Наставлять земледельческого сына в риторике было бы приуготовлять его быть худым и бесполезным или еще вредным гражданином».

Особенно противился этой идее митрополит Филарет Московский, а также известный литератор Михаил Леонтьевич Магницкий. Известен Магницкий был тем, что в 1819 году, когда был послан в качестве ревизора в Казань с правами попечителя, в представленном отчете обвинял университет в безбожном направлении преподавания и предлагал «торжественно разрушить» самое здание университета. По его представлению были уволены лучшие профессора, преподавание римского права в университете заменили изучением Кормчей книги. Также Магницкий предлагал совершенно уничтожить предмет философии в русских университетах.

Collapse )

Ещё о сепаратизме

В догонку к посту про Крым и современную цивилизационную психологию недопустимости убийства "своих", захотелось ещё написать некоторые соображения про Чечню.

Сейчас, наверное,  многие забыли (а свои мысли тех времён, когда ты придерживался иных убеждений, часто помнить неприятно), но в 1994 году война в Чечне была среди россиян дико непопулярной не только и не столько потому, что там убивают наших солдат, сколько потому, что наши солдаты убивают наших соотечественников.

Советская пропаганда равенства всех народов, особенно, советских, не прошла даром. В СССР существовала глубокая низовая политкорректность против самого допущения различия наций по уровню цивилизованности, и всякий, кто неуважительно относился к представителям малых народностей представлялся националистом, то есть без двух минут нацистом. Изредка в советской культуре могли промелькнуть упоминания архаичных традиций некоторых народов СССР, но исключительно как нечто отживающее и отрицаемое новым, подлинно советским поколением. Например, здесь можно вспомнить фильм "Мимино", где упоминается обычай мести, но лишь в контексте, что современное общество такого не поймёт.

В начале 1990-х российское мышление представляло Чечню таким же регионом, как и любой другой. Имеющим особую историю и этнос, но культурно уже не отличающимся от Новосибирска или Рязани. Второй человек в российском государстве - председатель парламента Р. Хасбулатов - сам имел чеченскую национальность, и это никого не шокировало. Интеллигент, учёный, с виду удивительно мирный человек, он всем своим видом отрицал стереотип горцев с кинжалом. Вся история противостояния президента и парламента воспринималась либо как банальная борьба за власть, либо как спор о выборе исторического пути, но никак не национальное столкновение (быть ли России под своими или под чеченцами). Даже откровенно нацистская организация РНЕ в те годы была на стороне Хасбулатова.

Сепаратизм Чечни казался чем-то из того же разряда, что и сепаратизм Прибалтики (по иронии судьбы, Дж. Дудаев служил именно там). Кто-то из россиян поддерживал сепаратистов ("маленький народ, бьющийся за свободу"), кто-то считал Дудаева подлецом, но сам чеченский народ - лишь жертвой узурпатора. И потому, когда российские войска вошли в Грозный и начали уничтожать город, по виду ничем не отличающийся от любого другого областного центра - это был подлинный кошмар. Хрущёвки и брежневки, никогда не знавшие войн на территории РФ, горели и расстреливались из миномётов. Для советского сознания это было синонимом апокалипсиса, ибо если когда-то такое и может произойти - то только при тотальной войне с западом. Скорее всего, войне ядерной. А если добавить, что элементы сепаратизма местных царьков существовали тогда во многих российских регионах (в том числе, в Приморском крае), участь чеченского народа многие в той или иной степени примеряли на себя. Если президент нашей страны просто из-за неугодного регионального руководителя готов отдать приказ рушить российские города, а армия - "зачищать" (по сути - вырезать) российские сёла, то происходит нечто совершенно сюрреалистическое и недопустимое.

Конечно, сейчас много говорится о коррупции, об умышленном затягивании первой войны, хотя её можно было закончить зимой 1995. Но даже если бы тогда Чечню удалось вернуть, это воспринималось бы значительной частью общества как несправедливый, кровавый результат. Война закончилась в 1996 году фактическим признанием независимости Чечни. Однако реально в это время уже полным ходом шла информационная подготовка к новой, победоносной и идеологически чистой войне. А именно - кампания по чудовищной дегуманизации образа чеченцев.

Весь период от басаевского теракта 1995 года до исламской шуры в Дагестане 1999 года - это годы, в течение которых российские СМИ вели перманентную пропаганду, ставящую целью опровергнуть советские интернационалистские представления и представить чеченцев террористами, садистами, ваххабитами, фанатиками войны, пещерными варварами, рабовладельцами. С другой стороны, многие деятели Чечни сами своими действиями лишь активно подтверждали этот новый образ. Да и рядовые чеченцы в своей широкой массе ожесточились, ибо такова любая война. Среди них действительно начал распространяться ваххабизм, в республике действительно росло поколение, не знавшее цивилизованной жизни. Но как результат, множество россиян, поняв упрощённость советской национальной модели, охотно кинулись в другую крайность: что чеченцы в принципе (не только из-за прошедшей войны, а вообще по своей природе) являются людьми крайне жестокими и дикими. И российской власти этот результат был очень выгоден, дав отличный способ отмыться в глазах россиян за первую войну и убедить их, что они не разделят судьбу чеченцев ("вас никто не будет расстреливать танками, ведь это допустимо только против дикарей").

Когда в 1999 году Путин начал вторую войну и быстро вернул ЧР в состав России - уже почти никто из россиян не жалел чеченцев, да и просто не следил за методами, которыми наводится "конституционный порядок". Всё казалось слишком очевидным: чеченцы не прошли "проверки на вшивость", "показали себя народом диким и неспособным к независимому существованию", так что без белого человека им никуда. Жертвы, будут, но остальные варианты только хуже.

Вторая чеченская война кончилась вполне победоносно. Осталась лишь одна маленькая недоработка, которую российские власти так и не смогли исправить по сей день: как обратно вернуть чеченцам образ нормальных, полноценных граждан России...

Впрочем, к Украине всё это имеет весьма отдалённое отношение. Ибо если сейчас российские власти кого и пытаются дегуманизировать - то только западных украинцев, которых присоединять не собираются. А бомбить Киев только за то, что там пришли к власти "бандеровцы" - думаю, всё же не решатся

Средневосточная социалистическая конфедерация: как это было

Когда-то давно я в этом журнале выдвигал идею, что автору следует по требованию аудитории создавать к произведению приложения, заполняющее в нём белые пятна, делать для читателей "экскурсию в сюжет". К сожалению, на практике у меня ни разу не дотянулись руки по-нормальному это сделать, но вот появился подходящий повод. А именно - обсуждение Средневосточной Социалистической Конфедерации из "2032" в комментариях к картам. Я решил пофантазировать и выдвинуть свою точку зрения.
svsk
Я думаю, всё было примерно так.

В конце XX века шиитские режимы Ближнего и Среднего востока - Иран и Сирия - были настроены в среднем более просоветски, чем суннитские, хотя и с оговорками. Например, Иран хотя и пользовался большей симпатией СССР в войне с Ираком, но сам считал СССР хотя и вторым после США, но, скорее, врагом. Более просоветской была Сирия, но и она не торопилась строить у себя социализм советского образца. Тем не менее, во второй половине 1980-х годов правительство генерального секретаря ЦК КПСС Г. В. Романова решается на рискованный шаг: откровенно разыграть религиозную карту, встав на сторону шиитов региона и обеспечив Ирану масштабную военно-техническую помощь в войне с Ираком в обмен на лояльность. В результате, несмотря на свой религиозный экстремизм, иранское руководство вынуждено признать СССР важнейшим союзником. В конце 1980-х между измотанными войной странами подписывается мирный договор, фактически, признающий победу Ирана и передающий ему ряд приграничных территорий Ирака. Косвенным результатом поражения Ирака также становится усиление соседней Сирии (где правит шиитское меньшинство) как ещё одного претендента на роль регионального лидера. Военно-экономическая машина Ирака ввергнута в кризис и Саддам Хуссейн в течение правления более не предпринимает новых военных авантюр (не решается напасть на Кувейт).

В то же время, ситуация для СССР в другом регионе - в Афганистане - продолжает складываться неблагоприятно. Романов не решается на полный вывод войск, однако контролировать всю территорию Афганистана оказывается невозможно. "Ограниченный" контингент советских войск концентрируется на поддержании контроля за северными территориями с большой долей этнических узбеков и таджиков (города Мазари-Шариф, Герат, Баграм) и отдельно Кабула как города-символа. К 1990-м годам советские войска полностью покидают южные территории Афганистана, и страна фактически разделяется на три части: социалистический Север с реальным центром в Мазари-Шарифе, суннитско-пуштунский Юг с центром в Кандагаре и нестабильный, хотя и формально социалистический, Кабул. Формально каждая из сторон продолжает считать страну единой, но её единство всё более напоминает "единство" Кореи.

В 2000-х годах Ближний и Средний Восток остаются нестабильным регионом, раздробленным на полосы влияния: проамериканские Пакистан и Южный Афганистан - просоветские Северный Афганистан и Иран - проамериканские Ирак и большинство аравийских стран - просоветская Сирия - проамериканский Израиль - просоветский Йемен. В 2010-х годах правительство нового генерального секретаря ЦК КПСС Н. И. Плотникова решает разрубить этот "гордиев узел" Востока, сделав Ирану новое передложение, "от которого трудно отказаться". Оно обещает организовать в Ираке шиитский переворот и, фактически, присоединить его к Ирану в обмен на провозглашение Ирана социалистическим государством (хотя и декларирующим уважение к традиционной шиитской религии), удаление из власти всех антисоветски настроенных политиков и обеспечение полной лояльности СССР. Иранское руководство (к этому времени относительно умеренное) даёт согласие, и спецслужбы СССР, Ирана и Сирии свергают Хуссейна и всех представителей "суннитского треугольника". Шиитское большинство и курды Ирака поддерживают переворот. Советско-иранская пропаганда вспоминает антикоммунистические репрессии суннитского режима и проводит мысль, что избавление от диктатуры есть заслуга коммунистов-шиитов и коммунистов-курдов. Чтобы избежать обвинений в аннексии, Иран не включает Ирак напрямую в состав своей территории, а объявляет с ним Средневосточную Социалистическую Конфедерацию. Для дополнительного политического ослабления Ирака, его северные районы отделяются в "независимый" Курдистан, который как отдельный член также вступает в СВСК. Новый союз получает широкую экономическую помощь от СССР, демонстрируя соседним странам (в том числе, просоветской, но достаточно независимой, Сирии) преимущество социалистического пути.

На волне этого успеха, которому Запад, по сути, не смог ничего противопоставить, Москва идёт на новый смелый шаг, объявляя подконтрольную часть Афганистана своей новой республикой. Для международной благовидности данного шага предпринимаются две меры.

1. Плотников договаривается об одновременном вступлении в СССР Монголии как ещё одной республики. Будучи полным сателлитом СССР с вековым стажем, МНР давно не имеет возражений против включения в союз, и её независимость - лишь символ множественности социалистических государств. Теперь этот смысл себя исчерпал, тогда как включение в СССР одновременно с Афганистаном политически полезно. Если включение двух республик происходит одновременно, то оно воспринимается мировым сообществом не столько как подведение итогов советской экспансии, сколько как результат пересмотра отношений внутри уже сложившегося соцлагеря.

2. Советское руководство решает пожертвовать Кабулом и, фактически, отдать его Южному Афганистану. Благодаря этому западные оппоненты Советов могут воспринимать Южный Афганистан как "главный" Афганистан, от которого отошли, в основном, этнически чуждые области (хотя и занимающие почти половину его территории).

Расширение территории СССР становится реальностью, и если учесть зависимые территории, то он осуществляет то, чего боялась в XIX веке Британская империя: получает выход к Индийскому океану. Позиции Запада в регионе дополнительно ослабляются проблемным статусом Южного Афганистана. С севера и запада с ним граничат вражеские социалистические государства, с юга - бедные и сильно исламизированные регионы Пакистана. Ему достаётся статус чисто буферного государства. В Южном Афганистане нет стабильной власти, происходит борьба между более и менее экстремистскими исламистами, а многие горожане (особенно, в Кабуле, которому возвращён статус столицы), ностальгируют по короткому советскому периоду, с завистью смотря на успехи новых соседей.

В 2019 году СССР решает так или иначе взять то, что "плохо лежит". Недавно созданная АСГУ получает своё первое "боевое крещение". Она помогает разработать сложную комбинацию по организации государственного переворота в Южном Афганистане и включении его в состав СВСК так, чтобы это не выглядело военной агрессией последней (хотя армия принимает в этом значительное участие), и чтобы сунниты проявили лояльность Тегерану. Второе оказывается особенно сложным и получается лишь частично: значительная часть пуштунов покидает страну, уходя на территорию Пакистана. Включение Южного Афганистана в СВСК формально удаётся, но оказывается самым спорным советским шагом недавних десятилетий. Южный Афганистан становится самым слабым и чуждым звеном Конфедерации, которое держится в ней исключительно благодаря экономической слабости и зависимости. Включение Южного Афганистана нарушает религиозное единство Конфедерации и подрывает надежды Тегеранского руководства на её лёгкую унитаризацию. Становится ясным, что члены Конфедерации всё-таки остаются отдельными государствами. Впрочем, этот неоднозначный факт имеет свою пользу для развития соцлагеря: в состав СВСК добровольно вступает Сирия, поначалу опасавшаяся утраты суверенитета.

В целом, несмотря на некоторые сложности и полицентричность, внешне СВСК демонстрирует единство, и даже географически продолжает называться Средневосточной (хотя и это символически выделяет Иран и Южный Афганистан и принижает значение ближневосточной Сирии). В таком виде она и существует 13 лет до 2032 года

Жолтовский и борьба с излишествами

Это пятничный пост

За время существования журнала я почти не писал об архитектуре, хотя на самом деле интересуюсь темой. Пришло время немного заполнить этот пробел

Расхожий обывательский взгляд на историю советской архитектуры состоит в том, что после революции в СССР в 1920-х годах бурным цветом расцвёл безумный конструктивистский авангардизм, затем в 1930-х годах товарищ Сталин мудро прикрыл эту лавочку и стал покровительствовать продолжателям нормальной классической традиции, создав особый помпезный стиль сталинского ампира, а в 1950-х годах не смыслящий в искусстве Хрущёв объявил всё это излишествами и стал строить хрущёвки.

Противоположный, чуть более компетентный, но почти столь же примитивный взгляд состоит в том, что после революции у нас расцвело подлинное новое, современное искусство, затем ретроград Сталин стал покровительствовать попсовому украшательству фасадов домов в ущерб их пространственной композиции и планировке, покровительствовать откровенной гигантомании и вообще плохому вкусу, а Хрущёв вернул нашу архитектуру на столбовую дорогу мировых тенденций, вполне в социалистическом духе проведя индустриализацию домостроения, многократно удешевив жильё и обеспечив им десятки миллионов человек

На самом деле, всё было гораздо сложнее и забавнее.

Большой вопрос состоит в том, кто кому ещё навязывал свои вкусы: власть архитекторам, или, наоборот, архитекторы власти. Возможно, что события в советской архитектуре 1920-1950-х годов были всего лишь циничной культурной игрой творческих людей, полигоном для экспериментов в которой стала вся страна.

Слово "игра" здесь кажется наиболее уместным. Было бы слишком примитивным представлять происходившее какой-то банальной конкуренцией, а тем более, враждой лагерей новаторов и классицистов. Всё было гораздо тоньше. Новаторы не считали зазорным баловаться классикой, а классицисты - авангардизмом. Многие и вовсе могли в зависимости от настроения и политической коньюнктуры художественно обосновывать социалистические преимущества как одного, так и другого стиля.

Ярким примером этой сложности может служить фигура Ивана Жолтовского. Он родился ещё в 1868 году и прожил долгую жизнь, застав несколько смен эпох в политике и культуре. Жолтовского по праву считают главным идеологом отхода советской архитектуры от конструктивизма и возвращения к классицизму. Однако творческая биография архитектора вовсе не так проста и прямолинейно, как думают многие.

Не исключено, что на самом деле весь классицизм Жолтовского - лишь маска, скрывающая такого безбашенного авангардиста, по сравнению с которым Малевичи и Гинзбурги - школьники. И если сравнивать авангардизм с троллингом, то по отношению к реальным ретроградам конструктивисты предстают толстыми троллями, а Жолтовский - тонким, если не тончайшим.

Свой первый загадочный скандальный акт Жолтовский совершил ещё до революции. Получив заказ на изготовление особняка для Г. А. Тарасова (без особых условий по архитектурному решению), он в 1906-1913 годах банально скопировал палаццо Тьене средневекового итальянского архитектора  Андреа Палладио, добавив лишь два ряда кирпичей. Загадочность поступка состояла не в самом факте повторного проекта, а в том, что Жолтовский назвал получившееся строение собственной разработкой. Здесь даже нельзя было говорить о плагиате (то есть обмане), ибо сходство зданий слишком очевидно. Скорее, здесь можно было говорить о демонстративном отождествлении себя с итальянским мастером в рамках некоего авангардного перфоманса, сравнимого с выходками Дали



После революции Жолтовский командируется в Италию, во времена самого разгара фашизма. В дальнейшем, об этой командировке информации почти не осталось. Эта часть биографии архитектора не афишировалась. А вскоре после возвращения в СССР в 1924-1927 годах Жолтовский строит электростанцию МОГЭС на Раушской набережной, дизайн которой не имеет почти ничего общего с его итальянско-возрожденческими идеалами. Возможно, это было желание просто попробовать себя в роли конструктивиста, возможно - какой-то более тонкий посыл, который ещё нуждается в  анализе



В том же 1927 году Жолтовский достраивает Махачкалинский дом советов, в котором национальные кавказские мотивы необычным образом слились всё с тем же конструктивизмом, однако не просто конструктивизмом, а откровенно брежневскими бруталистическими бетонными конструкциями 1970-х. Сейчас нам даже трудно предположить, как такое здание воспринималось современниками в далёких 1920-х.



В 1931-1935 годах Жолтовский возвращается к классицизму и строит знаменитый дом на Моховой. Даже меня, эстетически не любителя старины, это здание цепляет очевидной отточенностью форм, гармонией размеров, можно сказать даже перфекционизмом. Это безусловно шедевр архитектурного искусства XX века. Но и здесь не стоит давать первому впечатлению обмануть себя. Реальным достижением этого здания является не просто красивое применение итальянских образов. Это не просто "здание в классическом стиле". Это здание содержит в себе новаторский элемент, который не заметен современному обывателю, но был очевиден для архитекторов, да и многих простых горожан того времени: повышенная этажность. Жолтовский применил к 7-этажному дому элементы дизайна, которые исторически были разработаны для 2-3 этажных строений. И применил их не формально, а с пониманием того, что это должно быть не пошло и уместно. Многим до этого казалось, что это невозможно



Многие считают, что начиная с этого дома, Жолтовский стал фаворитом сталинской архитектуры. Но это тоже не совсем так. Парадокс состоит в том, что Жолтовского упорно не пускали в ближайшее сталинское окружение. Многие начинающие архитекторы загорелись его идеями и пошли их с умом и без такового штамповать по всей Москве, но официально главными архитекторами страны продолжали считаться Иофан, Щусев и другие. В послевоенные годы увлечение Жолтовского итальянщиной и вовсе начало раздражать власть, поползли слухи о космополитизме Жолтовского, а его школа начала приходить в упадок. Однако вдруг случилось неожиданное: в 1950 году Жолтовскому была присуждена Сталинская премия за проект 8-этажного типового жилого дома, который впоследствие был растиражирован в разных районах



В этом доме был повторён тот же приём, что и в доме на Моховой: взяты элементы итальянской классики, и применены к современной этажности. Надо сказать, что лично для меня этот дизайн уже гораздо менее понятен, чем дизайн дома на Моховой. И сам Жолтовский, по слухам, считал 8 этажей максимумом, за которым возможности его любимых стилей заканчиваются. Как бы то ни было, с 1950-х годов начинается неизвестный широкой публике период деятельности архитектора: его увлечение крупнопанельной технологией строительства. Парадокс, но именно это направление архитектуры, которое сегодня многие считают торжеством антиискусства, было встречено главным "ретроградом" советской архитектуры так, как будто он только и ждал его. Его идеей фикс стало воплощение в панелях итальянского дворца Дожей. Фактически, продолжая традицию совмещения классики и современности, он, однако, перевернул подход с ног на голову: если раньше он применял классические элементы наружного дизайна к современной форме, то теперь, наоборот, чисто индустриальными дизайнерскими средствами решил воплотить классическую форму. Причём в вопросе самой фактуры он оказался рьяным антиклассиком: он настаивал на сохранении в зданиях открытых межпанельных швов, которые впоследствии действительно вошли в почти универсальную практику. Первые панельные архитекторы 1940-1950-х старались закрывать швы пилястрами и прочими декоративными элементами, а Жолтовский в данном вопросе выступил в одном лагере с "борцами с излишествами". Вырвавшись из ордерных ограничений, Жолтовский активно начал экспериментировать с высотными домами. Некоторые его панельные макеты достигали 30 этажей, то есть напрямую покушались на лавры сталинских высоток.
 
К сожалению, большинству новых проектов Жолтовского было не суждено осуществиться. В 1950-х годах архитектору было уже за 80. Он умер в 1959 году в возрасте 91 год, прожив долгую творчески наполненную жизнь, но определённо не успев сказать всего, что мог. Из осуществлённых панельных проектов Жолтовского на вскидку у меня получилось найти только Холодильник на Открытом Шоссе (ныне торговый дом Преображенский). Фотография очень маленькая, но даже по ней видно, как это сильно отличается от сталинского ампира.

Ещё 6 проектов панельных домов Жолтовского показаны в книге Ощепкова "И. Жолтовский. Проекты и постройки" 1955 года. К сожалению, я не сумел найти её сканы. С другой стороны, последние эксперименты Жолтовского сумели вдохновить и многих других архитекторов, которые таки осуществили свои проекты. Например, один из первых в Москве бескаркасных панельных домов Врангеля, Нестеровой и Остермана изначально тоже задумывался как эдакий крупнопанельный дворец.



К сожалению, это яркий пример ситуации "хотели как лучше, а получилось как всегда".



Дворцов Дожей не получилось, но в целом основные новые принципы Жолтовского, такие как открытый шов, использование панелей шириной в два окна, сосредоточение декора на верхнем этаже и особое выделение первого этажа (обычно под магазин) стали фактическим индустриальным мэйнстримом, глядя на который многие совершенно не подозревают, что руку к нему приложил главный проповедник архитектурных излишеств сталинских времён

Интеллектуальный семинар

Докладчик: mininuke 
Тема: Проекты автоматизированного управления государством в XX веке (инициативы В. Глушкова, С. Альенде и др.)
Время: 18.07., воскресенье, 14:00
Место: Светланская 109, арт-клуб
Условия посещения: вход свободный